будущие черновики

на сновидение похожий,
пускай расскажет мне прохожий
глубокомысленный трактат,
что я ни в чем не виноват.

прохожий пусть расскажет мне
о счастье, памяти, вине
и о любви, и о внимании,
и о взаимопонимании

пускай прохожий все расскажет,
все объяснит и не накажет.

а крылья за его спиной
пускай сияют белизной

хамсин болит коробка черепная готова расколоться тишина
искома не итака пенелопа покуда распускает покрывало и не такое темное еще

И вот опять
израильский пейзаж
в сетчатку набивается,
как в сетку
москитную
недавно комары.

(Покрыта пылью
зелень вдоль дорог
и рыжеватые холмы
палимы небом,
спаленным солнцем
чуть не добела)

Из памяти сосновые пейзажи,
просторы вод,
мистерии небес,
влекущих кучевые облака
барашками закату на закланье,
не удаляйтесь, нет, не удаляйтесь.

Войдите в сны
и бессознательную явь,
просторы без людей,
где человеком
так мощно
ощущаю я себя.

И что там комары,
мошка и гнус,
когда могу
давать названия предметам,
любить Тебя,
поддерживать огонь.

Итак, вопрос, -
а смог ли я бы жить,
и если да, как долго, -
вечно, годы, -
перед собою видя островок,
похожий на затопленный фрегат;
всю жизнь смотреть,
с любовью наблюдая,
как сосны там, на этом островке,
меняют цвет согласно цвету неба
и времени безмернейшего дня,
переходящего неявно в блеклость ночи;
как отражаются закаты на коре
пяти живых и трех погибших сосен;
как остров, как фрегат,
уходит в воду
за полуметром метр;
считать изгибы веток омертвелых,
запечатлевшие борения былые,
и жечь костер на этом берегу,
и отгонять мошку рукой и дымом;
и слушать плеск озерного прибоя
о валуны, украшенные мхом?

да, смог ли б я?
но разве я не так же
смотрю в Твое единое лицо

Жена моя, о которой я обычно в стихах, участвует нынче в конкурсе, где есть даже прозаически-денежный приз.
Проявив любопытство, можно пройти по ссылке
http://tarbut.zahav.ru/profile.php?IraBudilovsky
и оценить работы, если понравились.

Всю ночь мне снился снег и снегопад,
Для расшифровки сонника не надо,
Поскольку из того мы снегопада
И тянет нас, естественно, назад.

А ночь тепла. И в этой же связи
Какая-то в мозгу застряла дата…
Тень на стене от полузатворенных жалюзи,
Как световая лестница куда-то.

Чужая, непривычная природа
Глядит снаружи с примесью тоски…
От жизни, как от льдин во время ледохода,
Откалываются целые куски…

как это дерево прекрасно
стоит у рынка и молчит
а мимо обло и ужасно
все извивается и мчит

надето тело на меня
рот руки задница мошонка
потребности и прочая херня
смирительная в общем рубашонка

и вот душа становится душонкой
от невозможности огня

ручная рощица маслин
в вечернем парке у обочины
сплетенье теней и ветвей
чуть укороченных

как мощно здесь лаокоон
с судьбою счастьем горем борется
приземистые змеи крон
как в черноземе в небе роются

то-ли осень то-ли лето
то-ли дождь то-ли зима
едут все тепло одеты
расстояние письма

злополучная маршрутка
катит радиошумя
то-ли шутка то-ли жутко
господи простишь ли мя

курам наспех опоздавши
не живя ни день ни ночь
двуязыко лепетавши
не успеть и не помочь

вечер ночь или водитель
ничего не говори
никому ты не родитель
проходи и не дури

эти сосны эти ели
елки-палки набекрень
наконец конец недели
тра-та-та вся эта хрень

не помереть бы от тоски
в маршрутном едучи такси
пока сметают с неба пыль
застывшую метелки пальм

а вот на бога непохожий
передо мной сидит старик
продольны складки темной кожи
ермолка лысину прикрыла как парик

укрытый старостью как ватой
старик сидит передо мной
чуть оцарапывая воздух сыроватый
своей небритой сединой

старик передо мной сидит
на рынок едет после в синагогу
в полуистертой памяти звучит
продуктов список сквозь молитву богу

Шелк,
дикого винограда
рыжие листья.
Кашне

карадашный набросок бегущего дня, -
лица ли, звуки, - сотри.
видишь, - улыбка
твоя на моих губах.

живи же в башне из слонов
живых и толстокожих
и нечего смущать умы
рассеяных прохожих

смотри насколько ты хорош
в пределах этой башни
пока не трогают тебя
ни мир ни мира шашни

но блядь с автовокзала скажет
"я вас готова задушить!"
и тошно так и вечер гаснет
и как же жить

сегодня
мне все облака
показались тобою

Мой спутник по автобусу вещал
о том, что человек есть микрокосмос..
А я смотрел в окно и замечал:
вот три холма, на них редеют сосны.

А над холмами круглая висела
луна. И в этом круге белом
луны и в трех холмах под ней,
мешало что-то восприятию идей

о том, что человек есть микрокосм.
Остановись мгновенье! Фото?! холст?!..

Но миновал автобус поворот
и снова спутник мне о чем-то врет

Где сушит зной свои простыни,
красавец, он же и урод,
верблюд, горбатый сын пустыни,
своими бреднями живет.

Он странен. Он проект увечья.
Он до предела пропылен.
В нем мерзкий дух противоречья
неизбываемо силен.

Себя он сам творит и лепит
из собственных своих обид.
И вот худой шерстистый лебедь
над твердью желтою парит.

за окном
через дождь
красота
из деревьев холмов
и желтеющих нив
как ни дико

в голове
через строчки
ни мысли
ни грусти не жди
как нелепо

но ко мне
через будни
и сонную явь
оглянись
может быть
эвридика

А не написать ли мне наконец что-либо в этом журнале?..
День то такой славный выдался с самого утра, даже с ночи, точнее с вечера пятницы и так далее..
Но я, собственно, не про это. Просто в таком настроениии можно и в дневнике что-нибудь обнародовать

Начинался этот дневник случайно. Почитывал на работе чужие ленты и заметил конкурс переводов хайку. Для участия нужна была регистрация в ЖЖ. В конкурсе пожадничал - направил 2 перевода, свой и жены. В общем, конкурс прошел, в Японию не поехали, а журнал остался
только вот не пишу я в нем ничего

Пока донесу впечатление до клавиатуры оно уже кажется незначительным и не стоящим записи.
Да и вообще что у меня за впечатления? Езжу день изо дня на работу, Иерусалим - Тель-Авив.
Поначалу любопытным казалось столпотворение транспортных лиц, сценок, характеров.
Ведь где мне, нелюдиму, еще увидеть столько человекообразия.
Старики и старухи, едущие с тележками на базар, поражали гротескностью сложнопролепленных лиц, - то с пористым носом, другое драпировано складками, третье озарено одуванчиками..
Или изредка юное создание привлекало стеснительное внимание почти совершенной красотой черт,
непривычным этническим абрисом (некоторым даже вслух признавался в получасовой очарованности). Стал тайком все это пощелкивать фотомобильником. Хотя, взгляд уже не так свеж и внимание все чаще норовит отключиться